Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Русская Погоня

Про "литвинов"

В принципе, ситуация, когда завоеванный народ принимал имя своих захватчиков, довольно распространена в истории. Так дунайские славяне  стали называться болгарами по имени покоривших их тюркских племен, или романизированные галлы, завоёванные франками, со временем превратились во французов. Да и русские, по наиболее распространенной версии, называются так по имени варягов-руси.
Правда, обычно это происходит, когда покоренное население представляет собой этнграфический материал с несформированным самосознанием, культурой и социальными институтами, что облегчает самоотождествление с чужеродными элитами, которые со временем врастают в местную почву. Когда Литва стала завоевывать Русь, она приходила на земли со сложившейся культурно-политической традицией и идентичностью. И хоть "литовцами" и "литвинами" действительно стали время от времени называть оказавшихся под властью Литвы восточных славян, "литовская" идентичность уже не могла вытеснить русскую. Современное "литвинство" - это такой запоздалый стокгольмский синдром, стремление отождествиться с древними завоевателями.

Башня

Я внебрачный сын Октября...

Выражу свое текущее отношение к сегодняшней дате. Не скрою, что после 2014 года меня сильно качнуло в сторону левого космополитизма и коммунистического романтизма, но это уже прошло :)
При том, что марксистскую критику капитализма я считаю в своей основе верной, а коммунистические утопии - по-прежнему мой любимый литературный жанр, погоня за фантомом коммунизма стала для России настоящей катастрофой. Возможен ли коммунистический строй в том или ином виде - вопрос открытый, но это дело не сегодняшнего и не завтрашнего дня. Перед Россией сто лет назад стояли весьма приземленные, но от этого не менее сложные задачи модернизации. Решать их можно было по-разному и с разной степенью успешности. Однако что России было тогда нужно меньше всего, так это рывок в неизведанное светлое будущее в интересах всего человечества. Который, в конечном счёте, оказался рывком в никуда, надорвавшим и истощившим силы страны. В итоге ХХ век стал для России потерянным столетием (при всех несомненных отдельных достижениях советского периода), и сможем ли мы теперь наверстать упущенное - далеко не факт.

Башня

О равенстве языков и культур


К этому https://m.lv.sputniknews.ru/Latvia/20191007/12563363/Alekseev-molodezhi-v-Latvii-bezrazlichna-strana-i-yazyk.html?mobile_return=no
Языки и культуры не равны, это объективный факт, говорить о котором, однако, в современном мире нельзя. Историю всегда двигало небольшое количество "больших, имперских" культур. Малые культуры и языки вполне могут существовать в тени этих "больших" культур в качестве провинциальной экзотики. Попытки искусственно "подтянуть" малые культуры до уровня "больших", как это делалось в СССР и других "многонациональных" федерациях, оборачивались лишь раздуванием провинциального шовинизма. Малая культура все равно остаётся малой, и ее потуги играть роль "большой" не могут осуществляться никак иначе, кроме как через административные ограничения и дискриминацию "большого" языка и его носителей, обвиняемых в "империализме", "многовековом угнетении" и прочих страшных грехах. Самой малой культуре все это, в конечном счёте, идёт только во вред.

Башня

Между белыми и красными

Собственно, почему у меня весьма неоднозначная позиция в "красно-белых" спорах. С одной стороны, я готов согласиться с "белыми", что большевизм был негодным, гибельным и в итоге тупиковым способом построения социального "рая на земле". Я отнюдь не уверен, что такой рай вообще можно построить, но мне хотелось бы верить в такую возможность. Кроме того, я понимаю, что большевизм и прочие "красные" эксцессы - результат вполне объективного антагонизма между "верхами" и "низами", "богатыми" и "бедными", а само социальное расслоение возникает отнюдь не потому, что богатые - обязательно умны и талантливы, а бедные - глупы и бездарны. Вопрос о критериях "таланта" и "бездарности" - вообще отдельная тема.

Тепловоз

Плацкартное хождение в народ

Чем хорошо длительное путешествие в плацкартном вагоне, так это возможностью погрузиться из своего столично-интеллигентского гетто в самую народную толщу, послушать мысли и суждения простых людей по тем или иным вопросам. В частности, национальному. Так вот, в обывательских разговорах в плацкарте поезда Адлер-Минск нет-нет, да и звучала мысль "мы и россияне - один народ". Один дядечка так и вовсе оказался убежденным "ватником": Крым наш, за Донбасс и против х0хл0в и т.п. Примечательно, что народ в основном из провинции, не минские.

Язык

Украинский и русский язык на Украине: постмайданные тенденции

Любопытные данные с ни разу не дружественного ресурса по поводу русского и украинского языка на Украине.

While a clear majority of respondents across both years name Ukrainian as their native language (68 percent in 2017 and 59 percent in 2018), the decrease is statistically significant as is the increase in the identification with Russian as the respondents’ native language (13 percent in 2017 and 20 percent in 2018). Moreover, a steady third of respondents identifies with a dual native-language category (both Ukrainian and Russian), without any statistically significant change between the two years.
https://carnegieeurope.eu/strategiceurope/78310
Машинный перевод (корявый, но отражающий суть)
Хотя явное большинство респондентов называют украинский своим родным языком (68 процентов в 2017 году и 59 процентов в 2018 году), снижение статистически значимо , как и увеличение отождествления с русским языком как родным языком респондентов. (13 процентов в 2017 году и 20 процентов в 2018 году). Более того, устойчивая треть респондентов идентифицирует себя с двойной категорией родного языка (как украинского, так и русского), без каких-либо статистически значимых изменений между двумя годами.

За что стоял евромайдан, спрашивается?
Земля

Хорошо написано, сохраню на память

КУЛЬТУРНЫЙ КОСМОПОЛИТИЗМ

«Наши левые оппоненты полагают пролетария сферическим Маугли, воспитанным офисными приложениями или отбойным молотком. В то время как пролетарий — это не только приложение к молотку и экселу, имеющее лишь классовый интерес. Пролетарий — полноценная личность, результат работы всей национальной культуры, вырабатываемой его народом в течение всей истории. Это плод трудов огромного народа на протяжении тысячи лет.»

Несмотря на то, что в этот раз я прочитал эту мысль в конкретном месте, сие не так важно. Я постоянно её читаю — и в статьях, и в комментах, и даже в разговорах: каждому человеку много всего дала та страна, где он вырос. Она его сформировала, обучила, воспитала, всё такое.

И это действительно так. Правда, тот город, где вырос человек, дал ему ещё больше. И особенно много ему дало население его родной квартиры.

С другой стороны, окружающая его страну планета тоже не оставалась в стороне. Причём настолько сильно, что у меня нет уверенности в большем вкладе именно страны. Не, ну серьёзно, это ведь не у нас в стране изобрели антибиотики, бензиновый двигатель, электростанции, самолёты, компьютеры, интернет, сельское хозяйство, водопровод и множество других вещей, без которых жизнь каждого из нас была бы гораздо более тяжёлой и печальной.

Да, сограждане в своё время тоже неплохо вложились в научно-технический прогресс, но явно не они одни. И не они больше всех. При этом почему-то в сей длинной цепочке концентрических кругов близости предлагается остановиться не на микрорайоне или планете, а именно на стране. Поскольку именно она, видимо, обладает каким-то особым свойством на фоне всех остальных.

Вроде как она задала некий «культурный фон», который как раз и был «особым» и ни на что не похожим. И именно благодаря её, этой страны, национальной культуре человек стал тем, кто он есть. Вот да, не культуре вообще, а именно национальной культуре.

По этому поводу мне вспоминается моё детство, наполненное объектами нашей национальной культуры, оказавшими на меня столь сильное влияние.

Одной из книг, которые я особенно яростно перечитывал, был сборник из трёх сказок. Я читал эту книгу так много раз, что у неё развалился твёрдый переплёт. Я брал её с собой в поездки, я брал её с собой на дачу, она постоянно лежала у меня на тумбочке, в общем, явно эта книга оказывала на меня влияние.

В книге была сказка русского народного писателя про мальчика с русским народным именем Швед Шведов и его русского народного друга Карлсона. Кроме того, во второй сказке — тоже русского народного писателя — рассказывалось о приключениях русского народного медведя Винни Пуха. Третья сказка повествовала про русского народного Маугли, которого, внезапно, упомянул даже сам автор вышеприведённой цитаты о национальной культуре, видимо, тем самым тонко намекая на вклад именно Родного Отечества в его, автора, мировоззрение. Вклад, несравнимый со вкладом всего остального мира.

В других книгах, которые я тогда читал, тоже действовали сплошняком русские народные герои. Например, была книжка про русского народного итальянца Чиполино. Или, скажем, про русского народного итальянца Буратино.

Про последнего, впрочем, написал действительно русский писатель — позаимствовав для этого некоторые отдельные идеи у итальянца. Однако события этой книги всё равно явно происходили в Италии.

Путём аналогичного заимствования была создана ещё одна любимая мной серия книг: про русских народных девочек Элли и Энни, проживавших в Канзасе, и путешествовавших оттуда в скрытую русскими народными американскими горами Волшебную Страну.

Кроме книг, я ещё любил детские пластинки. Например, отличный психоделический мюзикл про Алису в Стране Чудес — тоже наверняка про нашу, отечественную девочку. И русскую народную сказку про Рикки-Тикки-Тави. И русскую народную сказку про Пеппи Длинный Чулок. И про русского парня Джельсомино, попавшего в Страну Лжецов.

Вообще, через раз, если не три раза из четырёх, даже если у книжки был русский автор, дело там происходило в какой-то иной стране, явно больше похожей на что-то западное, нежели на отечественное. Я уже не помню названий всех этих книг, но там постоянно фигурировали какие-то иные миры, столь не похожие на наш отечественный.

Из быстро приходящего на ум, в наших пенатах, разве что, тусил русский народный Гасан Абдурахман ибн Хаттаб. А так, ну сами посмотрите. Русская ли Красная Шапочка, распевающая про «если долго-долго»? Русские ли Кай и Герда? Русские ли Том Сойер и Гекльберри Финн? В России ли проживала Золушка? Дюймовочка? Нильс и егонные дикие гуси?

Конечно, я могу вспомнить ещё одного горячо любимого автора, у которого персонажи — русские. Кир Булычёв. Но вы знаете, его герои живут в том самом мире, где вообще без разницы, какая у вас национальность.

И, надо отметить, в этом была офигенная фишка. У моего тогдашнего Отечества были некоторые проблемы с английской рок-музыкой и американскими боевиками, оно временами вяло боролось с безродными космополитами и вяло пыталось внедрить русскую народную музыку в широкие массы, но вот что у него отлично получилось, так это сделать «наших» — международными.

Понимаете, в чём дело. Я отлично понимал, что Малыш и Пеппи — шведы, Том Сойер — американец, капитан Сорви-Голова — француз, а мумми-тролли — вообще мумми-тролли. Но меня это совершенно не парило. Они все были совершенно точно «нашими». Не в смысле национальной принадлежности, а в смысле восприятия моих с ними мысленных взаимоотношений. Это были правильные люди — даже тогда, когда они вообще не были людьми.

Где бы там ни происходили события — в Лондоне, Канзасе, Оранжевой республике или Волшебной Стране — я никогда не относился к этому, как «это не у нас, поэтому мне побоку». Это всё было в моём «у нас». Весь мир было «у нас». И даже больше, чем весь мир. Во всём мире и за его пределами хорошие люди пытались противодействовать плохому. Именно поэтому я читал Стругацких с ничуть не большим ощущением «это наши», чем Станислава Лема или Роберта Шекли. Именно поэтому я сопереживал героям Ремарка, Моэма, Стейнбека и Марка Твена ничуть не меньше, чем героям Кира Булычёва. Мне было всё равно, кто автор по национальности и по гражданству, если он писал хорошие книги или снимал хорошие фильмы. И не менее всё равно, кто по гражданству и национальности его герои.

Да, наверно я не хотел бы жить в Саудовской Аравии, Конго или в Камбодже. Но не потому, что «там не наши», а потому, что «там неправильно». Там хуже, чем в СССР, и, возможно, даже хуже, чем в современной России. Однако, например, во Франции, Вьетнаме или Новой Зеландии я бы с удовольствием прожил ещё несколько жизней. И, вообще говоря, жалею, что у меня нет возможности родиться, врасти и в целом жить одновременно во многих странах мира. И даже во многих мирах.

Поэтому, сто пудов, если в чём-то видеть особую воспитательную роль Отечества, так это в формировании мысли, что какого-то особого Отечества у человека быть вообще не должно. Причём особой она была именно потому, что Советский Союз был в авангарде тех, кто активно внедрял эту мысль.

Да-да, тот самый «проклятый глобализм» имел в своём авангарде вот эту самую страну.

Благодаря стараниям которой четыре мушкетёра, Холмс и Ватсон, Дон Кихот, Паганель и Монтигомо Ястребиный Коготь были не какими-то непонятными иностранцами, а вполне своими чуваками.

Благодаря стараниям которой, несмотря на все тогдашние перегибы, ты, будучи технически русским, вполне можешь не любить балалайку, но любить волынку и электрогитару. Вполне можешь не обращать внимания: Рахманинов ли это или Бетховен, — при оценке музыкального произведения. Вполне можешь одинаково любить или не любить книги про Родиона Раскольникова и про Мери Поппинс. Вполне можешь смотреть советский или итальянский фильм про американских ковбоев, совершенно не удивляясь при этом: «почему это они снимают не про своё, отечественное, национальное?!».

Да вот поэтому: потому что твоим «культурным Отечеством» правда стал практически весь мир. И стал бы вообще весь, если бы некоторые страны не затрудняли доступ к созданным внутри них произведениям искусства, выдавая свою технологическую и социальную отсталость за «самобытность», «особый путь» и «сохранение собственной культуры».

Тем печальнее слышать призывы представителей стран из былого авангарда: срочно сплотиться в арьергард, самоизолироваться, восславить свою национальную идентичность и гражданство, насильственно ограничить доступный культурный спектр, выбирать «своих» не по положительным качествам, а по месту рождения, и ровно так же поступать с врагами.

Культурная самоизоляция и яростный фап на свою «национальную идентичность» и «отечественную культуру», друзья мои, это всегда удел деградирующих, а вовсе даже не развивающихся. Эндемики, как известно, водятся только на изолированных территориях, но они никогда не могут составить конкуренцию тем видам, которые развивались вне изоляции. Консервация никогда не приводит к росту силы — только к росту слабости.

Вы вполне можете любить балалайку и частушки — в этом нет никакой проблемы. Проблема начинается тогда, когда вы заверяете себя и окружающих, что вы все обязаны любить частушки и балалайку. И только их одних — поскольку любящий блюз или ирландские застольные песни однозначно продался «ненашим».

Ведь вы тем самым допускаете, что «ненаши» культуры вообще существуют, чем ограничиваете не только свой кругозор, но и свою способность влиять на всех людей планеты.

И одновременно с тем допускаете, что существуют «ненаши» по рождению (которым как раз и «продаются» любители «ненаших культур»), чем радикально сужаете круг своих возможных друзей, одновременно с тем без проблем впуская в круг своих друзей откровенных врагов, лишь тем близких к вам, что они тоже родились этнически русскими и с российским гражданством.

Впрочем, тут вместо «русских» или «российское» можно подставить абсолютно любую национальность и гражданство. Поскольку национализм самых разных степеней и культурный шовинизм — во истину интернациональные заболевания.

Язык

На каком языке говорят на Украине

Удивительно, что несмотря на десятилетия репрессивной языковой политики, украинизация так и осталась сугубо поверхностно-бюрократической. Идеологически народу мозги, конечно, промыли, но на бытовом уровне он по-прежнему мало чем отличается от тех же россиян или белорусов.