Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Башня

На правах рекламы

Поскольку сейчас в моде Телеграм, я там тоже есть. Канал называется "Западнорусская Атлантида", как и этот бложик, но контент там другой. Так что милости прошу.

t.me/zapadrus_atlant

София

О самосознании крестьян донациональной эпохи

Широко распространено убеждение, что крестьяне, де, не имели никакого национального самосознания, определяли себя как "тутэйшие" (тутошние, местные), и их кругозор ограничивался исключительно родной деревней и ближайшей округой. По-моему, это не совсем так, и самосознание у крестьян было. Да, оно было довольно расплывчатое, неструктурированное, политически пассивное, но тем не менее.
Пара примеров. В биографии известного галицкого священника-русофила Ивана Наумовича был такой эпизод. Наумович происходил из ополяченной униатской семьи и по молодости был горячим польским патриотом. Когда он взялся проповедовать эти идеи среди крестьян, те ему ответили: "Хиба ты, панычу, не руска дитына?" После этого Наумович сильно пересмотрел свои взгляды. То есть получается, что не "будитель" пробуждал в темной неграмотной массе самосознание, а эта самая темная масса сперва пробудила в ополяченном шляхтиче русское самосознание и превратила его в "будителя".
Другой эпизод. Писатель 19 века Всеволод Крестовский служил на русско-австрийской границе и оставил такие воспоминания о галицких кестьянах, приходивших с австрийской стороны: "Закордонные крестьяне приходя иногда к нам, с большим участием и интересом расспрашивают, что делается «у нас» в России, и царя называют «нашим», то есть своим царем. Когда же им напоминают, что у них есть свой цесарь, в Вене, они, ухмыляясь, отвечают, что это так только пока, до времени, а что истинный царь их сидит в России, в Москве. Замечательно, что про Петербург никто из них никогда не поминает, как точно бы они и не знают о его существовании, но Киев и Москву знают решительно все и считают последнюю своею истинною столицею". Здесь крестьяне вообще демонстрируют не просто осведомленность о том, кто они и к какой общности себя причисляют, но и выказывают основанные на этом политические предпочтения.
Так что крестьяне не были такими уж дурачками, не видящими дальш родного колхоза родной деревни. И это вполне логично. Были предания, легенды и песни, передаваемые из уст в уста, из поколения в поколение и создающие у людей чувство принадлежности к некой "воображаемой общности". Была, наконец церковь, делавшая то же самое. Приведу в связи с этим еще одну цитату, еще одного галицко-русского деятеля О.А. Мончаловского: "Именно в русской церкви, хотя и униатской, и среди ее верных, под соломенными крышами, тлела искра национальной мысли; церковь отделяла русский народ не только от костела, но и от польской национальности, церковь сохраняла русский язык и русское письмо и оберегала национальные предания. В церковных службах св. Владимиру, св. Ольге, св. Борису и Глебу и другим нашим национальным святым и священники, и народ читали и слышали о „русском роде", а это с живыми преданиями и рассказами, ходившими в народе о Киеве, о Почаеве и других русских городах и местах благочестивого паломничества, о казацких войнах с Польшею и т. п. создавало в умах галичан образ Руси и утверждало их о племенной к ней принадлежности".
София

Франциск Скорина и Западная Русь

Интересная дискуссия о роли Фр. Скорины в западнорусской традиции и вообще о его русскости.

Интересно мнение священника Алексея Хотеева:

"Печатником, имевшим русское самосознание, раньше по времени стал Скорина. Но весь вопрос в том, насколько "русским" считали его современники. Ведь этническая принадлежность определяется не только отдельным человеком, когда он относит себя к какой-нибудь этнической группе, но и самой этнической группой, которая должна принять данного человека как своего. В этом смысле первенство, с моей точки зрения, принадлежит Ивану Федорову, который хотя и изгнан был из Москвы э... т.с. "патриотами", но в Западной Руси был принят как свой, и именно от него, а не от Скорины православные приняли традицию печатания сначала библейских, а затем и других книг. Продолжателем Скорины был социнианин Тяпинский, однако его русская этническая принадлежность не имела такой роли как религиозная. Поскольку он был иноверцем, то и православные западнорусы его за своего не приняли. Так я думаю" (конец цитаты).

Здесь вскрывается важный момент: в Западной Руси под влиянием контактов с Западом начинала складываться специфическая традиция: русская по самосознанию, но неправославная. Одним из ее зачинателей, по-видимому, и был Франциск Скорина, и здесь правильно А. Хотеев указывает на преемственность в деятельности Скорины и Тяпинского. Сюда же, наверное, можно было бы и отнести еще одного "культового персонажа" - Льва Сапегу, если сохранились какие-либо свидетельства о его русском самосознании. Традиция эта, в конечном счете, оказалась тупиковой: протестантские тенденции заглохли, а "западнорусский католицизм" был полонизирован. Для западнорусской же православной традиции в роли первопечатника, несомненно, более значим Иван Федоров, а не Скорина.